Можно только верить…

Заметки с саммита деловых кругов «Сильная Россия»

17 марта 2021

Ежегодный форум с этим амбициозным названием с каждым разом всё отчетливее даёт ответ на вопрос: кого отечественный истеблишмент считает источником «сильной России» – федеральные ведомства и крупные компании или народ страны с его попытками найти место под солнцем собственными стараниями, именуемыми малым предпринимательством? На пленарном заседании саммита, прошедшем во вторник, 16 марта, о малом и среднем бизнесе почти не вспоминали.

 

Верю, ибо абсурдно…

«Мы действительно верим в сильную Россию», -- такая фраза прозвучала в одном из выступлений на пленарке. Прозвучала так, будто деловые круги сами себя убеждали: «Верим, верим!». Но в чем же источник этой силы?

Напрямую такой вопрос никто не ставил, но судя по подбору докладчиков (сплошь федеральные министры и их замы, топ-менеджеры мощных корпораций и немножко депутаты), а также по тематике выступлений, нашим «деловым кругам» эта сила видится в невероятно глобальных нацпроектах (строительства жилья в масштабе страны, тотальной цифровизации и т. п.). А для кого они и зачем, что они дадут населению? Какое место в них отводится частной инициативе, малому предпринимателю?

 

Размышляя об источнике силы России, нельзя не упомянуть о роли малого бизнеса – именно он во многих странах мира и составляет основу экономики, является движущей силой её развития.  В этой связи вызывает интерес исследование пути отечественного бизнеса в последние десятилетия и в условиях пандемии. Это исследование представлено в научной статье, опубликованной недавно (авторы – к.э.н. Ольга ОБРАЗЦОВА и профессор, д.э.н. Александр ЧЕПУРЕНКО). 

В этой статье обозначены темы «публичного дискурса» в российском обществе в различные периоды новейшей истории.

Итак: в период 1991–1998 годов авторы статьи называют доминантой этого дискурса «Рыночную экономику и демократию»,

в 2000 – 2012 годы – «Модернизацию экономики и укрепление государства»,

а с 2013 года по настоящее время – «ГЧП + национальные проекты».

 

Пожалуй, тему текущего публичного дискурса «деловых кругов», собравшихся на ежегодной встрече, точнее и не сформулируешь. Официальная тематика пленарного заседания саммита звучала именно так: «Стратегическое партнерство государства и бизнеса в достижении национальных целей развития до 2024 года».

Оно, конечно, стратегия важна. И партнерство важно. Но где здесь место малого предпринимательства? И как быть с актуальными проблемами, накрывшими наш малый и средний бизнес из-за ограничений, связанных с пандемией? Почему всё это осталось за рамками «дискурса» пленарки саммита?

 

Надо признать, что на одной из его сессий всё же прозвучало выступление представителя бизнес-сообщества с упоминанием о проблемах МСП в связи с пандемией. Вице-президент ТПП РФ Александр МУРЫЧЕВ сообщил, что большинство предпринимателей отмечает ухудшение деловой среды, «а по сравнению с 2019 годом оценки в два раза хуже оценки».

Конечно, было бы интересно услышать характеристику деловой среды и от самих представителей сектора МСП, но не довелось. Малый и средний бизнес не входит в сферу интересов «деловых кругов»? А сами малые предприниматели в нашей стране относятся к деловым кругам или нет? Если нет – может быть, пора признать это прямо, а если да – почему они не выступают на подобных форумах? Им-то уж наверняка есть что рассказать –  не только о глобальных проектах и перспективах, но прежде всего о дне насущном.

Душой исполненный полёт

Попытки несколько заземлить высокий полёт докладчиков, вернуть уровень обсуждения на грешную землю, увы, не приветствовались. Депутат Госдумы, председатель Комитета по финансовому рынку Анатолий АКСАКОВ  упомянул об угрозе падения спроса на нефть в связи с развитием мирового производства электромобилей; о «ненормативном» состоянии 70% дорог в его родной Чувашии; о том, что «с 1 июля спрос на жильё может резко отрубиться»… Однако такая «приземлённость»  не очень понравилась деловым кругам, устремленным в светлое цифровое будущее. Модератор пленарной сессии  депутат Госдумы Денис КРАВЧЕНКО  тут же намекнул: все мы понимаем, близятся выборы… То есть дал понять, что такие земные заботы могут быть расценены «деловыми кругами» исключительно как популистские -- нехорошо, мол.

 

Возникает вопрос: а кто, собственно, избирал наших депутатов? Кто за ними стоит, если не народ, с его бедами и проблемами (в том числе и с упавшей покупательной способностью, с предстоящей утратой льгот на ипотеку, с разбабаханными дорогами в провинции)? И почему упоминание об этих заботах воспринимается лишь как попытка понравиться электорату? А кому же, собственно, должны нравиться законодатели, кому служить? Тем, кто их выдвигал в списочном порядке?

 

В плену «дефектов и ловушек»

Возвращаясь к любимой теме «деловых кругов» (то есть к стратегиям развития и национальным проектам), уместно вспомнить, что ведь и для малого бизнеса такие документы созданы. Однако как-то о них сейчас не очень вспоминают: возможно, потому что заложенные в них ориентиры  идут под откос. Государственная политика в отношении МСП отражена в  «Стратегии развития малого и  среднего предпринимательства в Российской Федерации»  (от 2016 года) и в национальном проекте «Малое и среднее  предпринимательство  и поддержка индивидуальной предпринимательской инициативы» (от 2018 года).

Как отмечается в упомянутой научной статье«реализация Стратегии столкнулась с рядом проблем, и по большинству параметров к 2018 г. расчетные цели достигнуты не были. Видимо, поэтому Правительство решило перезапустить процессы и  разработало вышеупомянутый нацпроект»

Далее приводится критическая оценка Счетной палаты, которая в 2019 году проверила реализацию нацпроекта: «Во-первых, эксперты СП считают, что предлагаемые в рамках национального проекта МСП мероприятия (результаты) «не оказали существенного влияния на рост численности занятых в сфере МСП»  в силу принципиальных дефектов самой концепции проекта, а также процедурных ловушек.

 

Во-вторых, значительная часть предусмотренных национальным проектом мероприятий в 2019 г. – при наличии на тот момент профицитного бюджета и куда более спокойной и предсказуемой экономической конъюнктуры, чем в 2020 г., – не была профинансирована вообще или была профинансирована в минимальном объеме. При этом отмечены огромные диспропорции в финансировании отдельных направлений, что, по сути, лишает предпринимаемые усилия комплексности. Так, в целом бюджетные ассигнования на реализацию национального проекта по состоянию на 1 ноября 2019 г. были исполнены на 62,6% (37 936,2 млн руб.), а расходы на предоставление субсидий банкам по кредитам, выданным субъектам МСП по ставке 8,5% в 2019 г., на 1 ноября 2019 г. составили 395,2 млн руб. (9,9% от утвержденных бюджетных ассигнований на указанные цели). Более того, по пяти направлениям, на реализацию которых было предусмотрено 5,3% расходов федерального бюджета касательно национального проекта в 2019 г., финансирование вообще не было открыто.

 

В-третьих, «Минэкономразвития России не выполнило поручение о разработке методики отраслевой оценки влияния реализации мероприятий федеральных проектов на численность занятых в МСП и вклад сектора МСП в ВВП». Это делает невозможным мониторинг эффективности.

 

В-четвертых, дизайн нацпроекта таков, что ряд ключевых институтов – «Корпорация «МСП», АО «Банк МСП», российские кредитные организации и  другие юридические лица  – фактически не  отвечают за  достижение целевых показателей национального проекта (численность занятых в  сфере МСП, доля МСП в ВВП, доля экспорта субъектов МСП в несырьевом экспорте). Одновременно губернаторы, ответственные за достижение указанных показателей и развитие МСП в регионах, не могут влиять на распределение субсидий и деятельность получателей ресурсов».

Казалось бы, подобный анализ должен представлять интерес для деловых кругов, заботящихся о сильной России. Однако на форумах такого рода, проходивших в последние годы, этого не замечалось.

 

В статье О. Образцовой и А. Чепуренко  оценивается влияние коронавируса на сектор МСП весной 2020 года. Вывод делается неутешительный: «…негативные тенденции в секторе усугубились. После устранения сезонной компоненты среднемесячное снижение количества субъектов составило более 2,5%, а численность работников сокращалась в среднем на 3,2% в месяц. Для подсектора малых предприятий (без микропредприятий), стабильно обеспечивавшего более 40% занятости в МСП, сокращение количества предприятий в среднем более чем на 5% ежемесячно сопровождалось сокращением среднесписочной численности на 10,3% в месяц. То есть МП в целом пострадали сильнее, чем средние предприятия».

Делается также вывод, что наиболее пострадал нарождающийся бизнес. Кроме того, оказывается, что в регионах, сравнительно благополучных до пандемии, ситуация в МСП ухудшалась «наиболее драматически».

Например, в  Москве, где в секторе МСП сосредоточено около 30% всей занятости, «среднемесячное сокращение количества организаций – субъектов  МП в период пандемии превышало 15,5%, количество микропредприятий уменьшалось на 6% в месяц, а численность их работников снижалась ежемесячно на 3% по сравнению с тем же периодом прошлого года».

Количество нарождающихся фирм в столице уже к  апрелю упало на  16%, а  к июлю их падение достигло 33% (соответственно, по сравнению с апрелем и июлем предыдущего года).

Анализируя меры господдержки, предоставленной в период пандемии, авторы статьи задаются вопросом: «почему  80% субъектов МСП либо не смогли, либо не захотели получить эту господдержку в условиях пандемии?»

Ответ даётся такой: «дело в ограниченности предложенного государством набора мер и жесткого фильтра на входе в систему». По мнению экспертов, «необходима была гораздо более широкая программа субсидирования фонда заработной платы всем субъектам МСП, безотносительно вида их деятельности, причем в размерах, составляющих не менее 60% средней заработной платы в регионе, а не в размере МРОТ. Такая мера поддержала бы и малый бизнес, и его работников, которые являются покупателями широкого спектра товаров и услуг».

Утверждается также, что «правильнее было бы  не предоставлять отсрочку по  уплате налогов и выплате кредитов (в условиях глубокой и затяжной рецессии отсрочка не является решением проблемы), а реструктурировать и/или прогарантировать выплаты кредитов МСП, а возможно – и гарантировать владельцам недвижимости оплату аренды со стороны субъектов МСП после выхода из рецессии».

Авторы говорят также о необходимости быстрого снижения административных барьеров: «ускоренно «гильотинировать» не только советское нормативноправовое наследие, но и всю действующую систему контрольно-разрешительной деятельности и  быстрее вводить риск-ориентированный подход».

 

Стагнация и снижение популяции

В конечном итоге констатируется, что «сектор МСП в России находился в состоянии длительной стагнации как минимум с 2011 г., а с 2016 г. вступил в период сокращения популяции». Но пока незаметно, чтобы эта тема вызывала беспокойство в наших «деловых кругах» – в их повестку она, похоже, не входит.

Более того, мимо проходят и текущие законодательные инициативы, способные нанести очередной удар по малому предпринимательству. Например, принятый Госдумой в третьем чтении законопроект о регулировании просветительской деятельности -- О внесении изменений в федеральный закон "Об образовании в Российской Федерации" (в части введения просветительской деятельности) -- может парализовать работу малых предприятий образовательного сектора, компаний выставочного бизнеса. В связи с принятием этого законопроекта выразили тревогу представители науки и культуры, но не участники саммита «Сильная Россия» (именно в день его проведения законопроект прошёл в Госдуме третье чтение).

Как сообщает РБК, «деятели культуры написали открытое письмо президенту Владимиру Путину. По мнению авторов письма, законопроект вводит ограничения для просветительской деятельности и создает предпосылки к цензуре». Петиция на сайте Change.org против этой законодательной инициативы набрала к моменту публикации РБК  более 237 тыс. подписей.

В ходе принятия законопроекта первый зампред Комитета Госдумы по образованию и науке Олег СМОЛИН высказался резко против: «Одной из главных современных проблем отечественного образования является бюрократизация. Уменьшает ли её законопроект? Нет, увеличивает. Скорее всего, прежде чем заняться какой-то полезной работой, придётся спрашивать начальство». Придётся спрашивать и МСП – например, различным образовательным курсам, бизнес-школам, организаторам лекций и семинаров. Трудно сказать, сколько малых предприятий может попасть под бюрократические жернова…

Поработать над дизайном

Вернёмся к научной статье о развитии малого бизнеса, так подробно процитированной здесь. В ней делается вывод о  «возможных изменениях в дизайне политики в отношении МСП после пандемии».

Утверждается, что меры, принятые государством в период пандемии, могли бы  быть гораздо более эффективными, «если бы  более точно соответствовали запросам самих малых предприятий и не были бы столь избирательными по охвату». А в каком случае это было бы возможно? Если бы те, кто разрабатывают меры поддержки, лучше знали ситуацию в МСП, глубже понимали его проблемы и запросы.

Авторы  научной статьи считают, что после окончания пандемии правительству придется изменить концепцию политики в отношении МСП, «поскольку очевидно, что цели Стратегии и национального проекта нереалистичны и в обозримой перспективе недостижимы».

При этом абсолютно справедливо полагают авторы статьи, что такими мерами как выдача «Цифрового паспорта предпринимателя» или  оцифровка плана правительства «Трансформация делового климата»  здесь не обойтись – требуется изменение именно концептуальных подходов.

 

Однако в скорое изменение  сложившейся модели взаимоотношений между государством и малым бизнесом эксперты не очень верят: «Малый бизнес будет по-прежнему рассматриваться не как основной субъект конкурентной рыночной экономики, а  как «обслуживающее звено», задача которого – временно абсорбировать излишнюю для госсектора и крупных предприятий рабочую силу (отсюда – явный тренд последнего времени на повышение внимания к самозанятости и индивидуальному предпринимательству)».

Воспринимать малый бизнес как «основной субъект конкурентной рыночной экономики» государство сможет, пожалуй, только тогда, когда всерьёз воспримет само понятие «конкурентной рыночной экономики». Но если это восприятие демонстрируют и развитые, и развивающиеся страны, и даже страны с многоукладной экономикой, как же нам не верить в сильную Россию, ещё лет тридцать назад заявившую о своём выборе рыночного пути?

Любовь КИЗИЛОВА

Фото «Свой проект»

Для справки

В Российской Федерации только 4,7 % граждан трудоспособного возраста являются начинающими предпринимателями (данные проекта "Глобальный мониторинг предпринимательства 2014"). В странах БРИКС фиксируется более высокое значение показателя (Бразилия - 17,2 %, Китай - 15,5 %, Индия - 6,6 %, ЮАР - 7 %).