Абстрактная «цифра»

 Заметки с международного экономического форума

18 марта 2019

В последнее время на форумах разного уровня всё чаще обсуждаются проблемы использования цифровых технологий -- и это обнадёживает.

Однако в ходе этих обсуждений обходится стороной ключевая проблема: отсутствие собственной технологической основы, необходимой для развития и применения «цифры».

В этом смысле не стал исключением и Международный экономический форум государств-участников стран СНГ «Цифровая экономика – платформа интеграции», прошедший в пятницу в Центре международной торговли в Москве.

Стратегические задачи - по полочкам

В этот же день и на этой же площадке состоялось 81-е заседание Экономического совета Содружества Независимых Государств, сообщал телеканал mir24.tv. Вопросы, обсуждавшиеся на заседании Экономического совета СНГ, напрямую связаны с применением цифровых технологий – и информационная безопасность, и упрощение таможенных процедур, и свободная торговля услугами, и защита прав потребителей.

 

О взаимодействии стран-участниц СНГ по всем этим направлениям говорилось и на Международном экономическом форуме, причём именно в контексте применения цифровых технологий. Важность их использования (в том числе и в миграционной сфере, в дистанционном медицинском консультировании) отметил ведущий пленарного заседания исполнительный секретарь СНГ Сергей ЛЕБЕДЕВ.

Говорили о вызовах и выгодах «цифровой траснформации». Председатель Коллегии Евразийской экономической комиссии Тигран САРКИСЯН привёл данные экспертов Всемирного банка: потенциал экономического роста, связанного с цифровой трансформацией, составляет 1% ВВП.

Г-н Саркисян отметил и такой важный аспект: формирование цифровых платформ «меняет логику международного разделения труда, в частности, убивает посредников». И он, и другие выступавшие подчеркивали важную роль, которую могли бы выполнять страны СНГ при должном развитии цифровых технологий – «быть мостом между Востоком и Западом». 

По словам  председателя правления Евразийского банка развития  Андрея БЕЛЬЯНИНОВА, все выступавшие «по полочкам разложили стратегические задачи» цифрового взаимодействия стран-участников содружества СНГ. Действительно, такое впечатление было. Правда, у участников пленарного заседания не нашлось «полочки» для системной проблемы – зависимости от стран дальнего зарубежья в сфере создания программного обеспечения, производства электронной компонентной базы, приборов и устройств, необходимых для развития и использования цифровых технологий.

Альянс  стран СНГ впечатляет своим потенциалом и наличием воли к интеграции, к взаимодействию. Осталось сконцентрировать всё это и избавиться от технологической зависимости – создать собственную компонентную базу, собственные средства мобильной связи, собственные компьютеры и программное обеспечение.

К сожалению, даже на уровне системной постановки задач в этой области наблюдается вакуум. Поэтому «цифра» и все разговоры о ней остаются пока абстрактными, не подкрепленными материальной основой.

Член Экономического совета СНГ, первый заместитель председателя правительства РФ – министр финансов Антон СИЛУАНОВ, выступая на форуме, поставил задачу «занять место в числе цифровых лидеров». Однако эта формулировка выглядит пока декларативно, не поддержанная наличием необходимого уровня развития технологий в цифровой сфере.

Ни «железа», ни «софта»

В 2007 году приказом Министра промышленности и энергетики РФ Виктора ХРИСТЕНКО  от 7 августа 2007 г. № 311 была утверждена "Стратегия развития электронной промышленности России" на период до 2025 года. В этом документе дана развернутая критическая оценка ситуации в отрасли. Констатируется, что  наша электронная промышленность «находится в глубоком структурно-технологическом кризисе», в последние 10 - 15 лет она «стагнирует».

Названы и причины такого состояния: «резкое падение объемов производства и сокращение номенклатуры серийно выпускаемых электронных компонентов военного назначения;

постоянное повышение доли устаревшей ЭКБ, рост применения зарубежных электронных компонентов при одновременном снижении уровня обеспеченности отечественными электронными компонентами ведущихся разработок и серийного производства систем вооружения, военной и специальной техники (ВВСТ);

моральное и физическое старение технологического оборудования и основных фондов электронной промышленности из-за отсутствия инвестиционных средств на техническое перевооружение в течение последних 15 лет;

практически полное отсутствие отечественного гражданского сектора производства наиболее наукоемких видов ЭКБ, применяемой в вычислительной технике, средствах связи и телекоммуникациях, навигационном обеспечении и т.д.;

открытие российского рынка для зарубежных производителей бытовой электронной техники при отсутствии какой-либо государственной протекционистской политики. За 15 лет импортная электроника и средства мобильной связи стали практически доминирующими на российском рынке».

И вот какие тенденции были обозначены в развитии нашей электронной промышленности:

«во вновь разрабатываемых отечественных ВВСТ применяется до 70% иностранных электронных компонентов. В силу действующих за рубежом ограничений на поставку в Россию специальных электронных компонентов, разработчикам радиоэлектронных средств приходится довольствоваться не соответствующей необходимым требованиям заказчиков номенклатурой импортной ЭКБ, что приводит к целому ряду негативных моментов и в частности к дополнительным затратам на вынужденную проверку изделий при ее применении;

утрачены технологии производства ЭКБ разработки 70 - 80-х годов, хотя и устаревшей, но являющейся основой находящихся в настоящее время на вооружении образцов ВВСТ, причем потери технологий составляют 40 - 50%.

…из-за технологического отставания в области твердотельной СВЧ электроники имеются серьезные проблемы в создании современного радиолокационного вооружения, использующего активные фазированные антенные решетки (зенитно-ракетные системы, радиолокаторы наземного и авиационного базирования, связные системы)».

Вывод делается однозначный и очень тревожный: «Сегодня очевидно, что дальнейшее отставание России в такой ключевой области промышленности как производство электронных компонентов крайне опасно и недопустимо, поскольку не позволит перейти от «сырьевой» экономики к экономике «знаний» и обеспечить первоочередное развитие высокотехнологичных отраслей промышленности, решение задач по обеспечению безопасности государства».

Министерства промышленности и энергетики, принявшего эту Стратегию, сейчас у нас нет. Но это не значит, что актуальность проблем исчезла. Она обострилась в условиях санкций.

Что изменилось за двенадцать лет, с момента принятия этой стратегии? Какие из поставленных задач выполнены? 

Сейчас есть государственная программа РФ «Развитие электронной и радиоэлектронной промышленности на 2013 – 2025 годы». Ещё есть федеральная целевая программа "Развитие электронной компонентной базы и радиоэлектроники" на 2008 - 2015 годы.

Как выполняются эти документы? В частности, какова судьба программы развития электронной компонентной базы, ведь  до 2015 года она уже должна быть выполнена...

Было бы логично, если бы на форумах, посвященных цифровым технологиях, руководители профильного министерства рассказали об этом. Как, например, выполняются программы имортозамещения по направлениям, связанным с цифровыми технологиями?

Ответов на эти вопросы нет. А в их отсутствие рассуждения о развитии цифровых технологий – это всего лишь модные разговоры об абстрактной «цифре».

Самые крупные микросхемы в мире…

Посмотрим, что пишут эксперты о нашей «цифре» и ситуации с импортозамещением в этой области. Вот, например, публикация dp.ru от 27 июля 2016:

 

«Отечественные компьютеры вчетверо дороже импортных аналогов, а системы навигации — в 5 раз габаритнее.

 

Чтобы выпускать конкурентоспособные товары, российским радиоэлектронным предприятиям нужны крупные заказы и годы на совершенствование своей продукции».

 

В статье приводятся мнения экспертов: «В большинстве случаев импортозамещение — это фикция, говорят участники рынка: российские предприятия собирают продукцию из привозных комплектующих. Или иностранный производитель поставляет товары в РФ через зарегистрированную здесь фирму, где более 50% капитала по документам принадлежит российскому лицу, тогда компания по закону считается отечественной.

 

До 1994 года вся радиоэлектроника в России была отечественная, но к 2014–му доля импорта выросла до 75%, говорит представитель ОАО "Силовые машины" Александр Логинов. "В 2014 году прозвучал горн, начались программы импортозамещения. Доля импорта сократилась до 38%. Но все компоненты электроники иностранные", — признает он.

 

…"Одному предприятию Минобороны приказало использовать отечественные компоненты. Что получили? Навигационный прицельный комплекс для самолетов оказался в 5 раз больше по размеру и дороже", — делится Сергей Хвощ.

 

Есть и другие примеры: компьютер на базе процессора от российской компании "Эльбрус" будет стоить 400 тыс. рублей (в серийном производстве его нет). Примерно во столько же обойдется матричный принтер от "Ленполиграфмаша" (тоже серийно не выпускается), который весит 14,5 кг (обычно принтеры минимум вдвое легче).

 

Итог подводит заключение одного из экспертов: "Зачем мне такое импортозамещение, если мне предлагают хуже и дороже?"

Вспоминается шутка производителей микроэлектроники, обладавших большой долей самоиронии, известная в 80-е годы: «Наши микросхемы – самые крупные микросхемы в мире»… 

Один из источников сообщал в апреле  2015 года: "Минпромторг опубликовал план мероприятий по импортозамещению в радиоэлектронной промышленности до 2020 года… Так,  в России должны быть созданы планшеты и смартфоны для массового рынка и корпоративного использования, которые предполагают повышенные требования к защите информации. Кроме того, должны появиться персональные настольные компьютеры (ПК), ноутбуки, моноблоки и рабочие станции для офисных сотрудников, а также научных и инженерных расчетов.

 

Объем импорта этих устройств, по данным Минпромторга, сейчас находится в пределах 90-100%.

К 2020 году объем зарубежного ввоза планшетов и смартфонов должен снизиться до 75%.

Доля зарубежных ПК в госсекторе к этому времени должна составлять не более 25%, а на массовом рынке — не более 90%».

 

Прошло четыре года – как достигаются эти показатели? Из выступлений на форуме, прошедшем 15 марта, узнать об этом не удалось.

«Не знаем, как оцифровать…»

На заседании одной из секций форума, «Энергетическая безопасность в рамках цифровой экономики», говорили на самые разные темы. О ситуации в топливно-энергетическом комплексе рассказал ведущий, президент Союза нефтегазопромышленников Геннадий ШМАЛЬ. О причинах отсутствия экономического роста в России – генеральный директор Института проблем энергетики Булат НИГМАТУЛИН.

Директор  департамента  программ стимулирования спроса Фонда инфраструктурных и образовательных программ РОСНАНО Андрей БЕРКОВ решил «рассказать, как Фонд участвует в национальных проектах». Он сообщил, что в течение шести лет осуществляет совместную с «Газпромом» программу внедрения высокотехнологичных решений в отрасли. В презентации скрупулезно перечислялось, что было проведено тринадцать совместных совещаний и принято 164 протокольных решения. Вряд ли это кому-то интересно, кроме самих совещавшихся тринадцать раз.

Гораздо интереснее было бы узнать, какие же «высокотехнологичные решения» были в итоге внедрены. Зато стало известно, что «запроектировали российской нанотехнологической продукции» на 20 млрд. рублей. Что создали за эти деньги? Ни одного конкретного примера.

Завершилось  выступление совсем минорно: «Не оцифровывается составляющая наших проектов», «не знаем, как её оцифровать…».

 

Справедливости ради надо признать, что не раскрывали тему форума и многие другие доклады. Хотя некоторые всё же выруливали на заданную орбиту и затрагивали живой нерв цифровизации.

Так получилось, например, в выступлении Яны КРУХМАЛЕВОЙ, руководителя проекта внедрения системы управления проектами и рисками ПАО «Газпром». Сначала она рассказывала о методах управления рисками. Потом сообщила, что «мы должны работать на иностранных системах» (очевидно, имея в виду автоматизированные системы управления рисками). Посетовала, что девять месяцев согласовывала закупку иностранной системы, а потом оказалось, что из-за санкций никто продавать её не собирается.

Затем вспомнила про указание Силуанова про «переход на российские софты» (директиву госпредставителям в советах директоров подписал первый зампред правительства Антон Силуанов 6 декабря, сообщали «Ведомости»). И  тут в выступлении прозвучала некоторая растерянность: «Каким образом мы будем переходить на российские софты, я не знаю». Наверно, этого не знал никто из участников секции -- да и всего форума.

 

«Мы также верили в своё время, что нас не коснутся санкции», -- признала представительница «Газпрома». «Как мы свои софты разработаем, тем более что российские программисты вербуются за рубеж?», - недоумевала выступавшая. Этот риторический вопрос Яны Крухмалёвой бил в самую точку проблематики форума.

Казалось, нас не коснутся санкции… Казалось, вечно можно работать на иностранных софтах …А ещё, заметил ведущий секции Геннадий Шмаль, «как можно было представить, что какая-то Дания будет препятствовать осуществлению наших проектов?» («Северному потоку-2»).

Очевидно, иллюзии безмятежности были не только у крупных компаний. Целые ведомства, отвечающие за работу соответствующих отраслей, призванные решать задачи цифровизации, оказались к этому не готовы. Возможно, потому и не рассказывают  на профильных форумах о выполнении своих стратегий, программ, подпрограмм.

Необходимость разработки российских IT-систем и программного обеспечения решили отразить в итоговом документе секции. Это, конечно, замечательно.

Но главное, что пора осознать и что бесполезно записывать в резолюцию – российских программистов, как и российских инженеров невозможно удержать в стране и привлечь к серьёзной работе нищенской зарплатой. Поэтому-то их и «вербуют за рубеж».

«Деньги платите!» - так отреагировал Булат Нигматулин на выступление представительницы «Газпрома». Думается, этот призыв должны услышать прежде всего те,  кто определяет политику развития цифровых технологий, создания программного обеспечения. Деньги, может быть, и направляются, но по уровню зарплаты специалистов, по уровню жизни инженерных кадров в нашей стране этого не видно. Сравните этот уровень с жизнеобеспечением таких же специалистов на Западе, и всё станет понятно. Причём – и это важно - сравнивать надо не по абсолютным цифрам, а по покупательной способности.

Даже чисто символическая, моральная  акция под названием "Год инженера", у нас не задалась: его не объявили ни в прошлом, ни в нынешнем году. И это наглядный показатель, критерий отношения – как к специалистам, так и к технологическим проблемам. И пока такое отношение сохранится, «цифра» в нашей стране останется абстрактной.

 

Любовь КИЗИЛОВА

Иллюстрации: вверху - пленарное заседание; внизу - секция «Энергетическая безопасность в рамках цифровой экономики». 

Фото "Свой проект"