Возродить русскую Атлантиду

Заметки с заседания Экспертного совета

16 декабря 2019

Сначала рождаются идеи, потом они превращаются в проекты. Успешно воплощённые проекты изменяют мир. Наша экономическая реальность, особенно сфера малого бизнеса, явно нуждается в преобразовании. Поэтому возникают проекты, призванные спасти, усовершенствовать. Порой они смахивают на идеи Томаса Мора и Томмазо Кампанеллы. Но если мечты о городе Солнца слегка приземлить, наполнить экономическим и правовым содержанием – возможно, они смогут стать осуществимыми планами. Если же принять меры системного характера – например, по улучшению среды для малого бизнеса – то и проекты в отдельно взятых регионах не понадобятся.

 

Город, которого нет

На заседании Экспертного совета «Гильдии экспертов инфраструктурных проектов и законодательных инновационных инициатив», прошедшем в минувший четверг в Госдуме, рассматривался проект в рамках программы развития гражданского общества «От способностей человека – к эффективной экономике». 

Речь шла о проекте "Экополис новая Молога", который призван стать «локомотивом социально-экономического развития Некоузского, Мышкинского и Брейтовского районов Ярославской области». Авторы проекта называли его также «моделью развития сельских территорий и малых городов в субъектах РФ, повышения в них качества жизни, производства продукции, товаров и услуг». С докладом об этом проекте выступил председатель международного консорциума «Две столицы» Сергей ФИЛАТОВ.

Древняя Молога — город, располагавшийся при впадении реки Молога в Волгу и затопленный Рыбинским водохранилищем. Упоминается в летописях с 1149 года. Возле города находился Афанасьевский монастырь, главной реликвией которого был список Тихвинской иконы Божией Матери начала XIV века, прославленный чудесами.

После революции монастырь существовал как Афанасьевская трудовая артель. Последняя служба прошла в монастыре  3 января 1930 года. После литургии всех вытолкали из храма, а колокола перебили. Монастырь, как и город Молога, был затоплен при строительстве Рыбинского водохранилища в 1940-х годах.

В водах Рыбинского водохранилища канул и Леушинский Иоанно-Предтеченский монастырь. Ушедшие под воду земли Мологи называют иногда русской Атлантидой.

Вот  такому историческому краю с драматичной судьбой посвящен проект.

 

Вернуть былое величие

Коротко упомянем о трёх районах Ярославской области, на которые ориентирован проект экополиса.

Территория современного Некоузского района входила в состав Ростово-Суздальского, а после его распада (1218 год) — в состав Ярославского княжества. С 1939 по 2017 год численность населения сократилась с 51 437 человек до 14 133.

Как следует из справочников, «экономика Некоузского района представлена двумя крупными предприятиями топливной и химической промышленности: ОАО «Мокеиха-Зыбинское» торфопредприятие и ОАО «Завод молекулярных сит „Реал-Сорб“». Однако, отмечается там же, «в 2016 году ОАО «Мокеиха-Зыбинское» полностью прекратило свое существование».

 

В Мышкинском районе тоже кратно сократилось население: в 1939 году оно составляло 35 331 человек, в 2018 – 9 541. Численность промышленно-производственного персонала района с 1995 года по 2004 уменьшилась с 22 4943 человек до 17 3624, сообщает источник.

 

Несколько лет назад жители города Мышкина и Мышкинского района обращались к руководству Ярославской области и к общественности «с просьбой поддержать гражданскую инициативу, направленную на сохранение Мышкина как районного центра». В соответствии с постановлением  правительства Ярославской области от 06.03.2014 №188-п «Об утверждении Стратегии социально-экономического развития Ярославской области до 2025 года», в области планируется укрупнение муниципальных районов с численностью менее 20 тыс. человек.

 

Институт приоритетных региональных проектов (ИПРП) разработал концепцию, в которой город Мышкин и Мышкинский район попадают под программу укрупнения и объединения с соседними малочисленными районами Ярославской области, Некоузским и Брейтовским. Жители Мышкинского края   выражали «категорическое несогласие с этим решением». «Концепция сведёт к нулю многолетние труды многих мышкинцев по возвращению Мышкинскому краю былого величия и заслуженного звания историко-культурной столицы малых городов России», отмечалось в петиции.

 

Брейтовская земля в 1321—1471 годах входила в состав удельного Мологского княжества, а в 1777—1929 годах — в состав Мологского уезда. С 1939 по 2018 год население этого района тоже сократилось в несколько раз -- с 39 317 человек до 6116.

Как отмечается в материалах Экспертного совета, на территории трёх названных районов сейчас проживает в общей сложности 29 700 человек. В Российской империи эту территорию занимали Мологский и Мышкинский уезды, где проживало 242 тыс. человек. «Деятельность велась малыми предприятиями и ремесленниками, которые производили рожь, овес, лен, картофель, сено, добывали торф, вели молочное и мясное скотоводство…». Проектом ставится задача восстановить численность населения территории хотя бы до 100 тыс. человек.

 

Надо как-то заземлить…

Проект «Экополис Новая Молога» призван создать на пилотной территории «новую типовую организационно-экономической модель» устойчивого развития сельских территорий и малых городов. Модель предусматривает «повышение производства продукции, товаров, услуг и качества жизни, улучшение экологии и биологического разнообразия».

 

Цели замечательные. Вопрос в том, как же их достичь. Вот фраза из доклада по этому проекту: «Новая типовая модель основана на проектно-плановом подходе к развитию территорий и деятельности субъектов самозанятости, малого и среднего предпринимательства (МСП) с учетом местных ресурсов и особенностей, а также на оптимальном налогообложении».

 

Сразу возникает вопрос, связанный с экономической составляющей проекта: что означает «оптимальное налогообложение» и как его предполагается обеспечить? Пока не видно трендов в российской экономической политике, направленных на снижение налогов – скорее наоборот. Предполагается какое-то эксклюзивное снижение налогов для данной пилотной территории? Но тогда это, по большому счёту, просто проект особой экономической зоны – хотя прямо об этом не сказано.

Если планируется вносить изменения в Налоговый кодекс и тотально снижать налоговый пресс для всего малого бизнеса – можно, конечно, только радоваться, но как это стыкуется с экономической политикой, проводимой в нашей стране?

 

Что касается организационного подхода, то он обозначен немного более внятно: все субъекты самозанятости и МСП названных трёх районов Ярославской области планируется привлечь  в территориальное кластерное объединение (ТКО МСП). Кластер предназначен для производства местной продукции.

 

При этом довольно неопределенная часть проекта – форма управления кластером: «..мониторинг и общественный контроль этой деятельности осуществляется территориальными организациями профсоюзов в партнерстве с НКО и органами власти, действующими на этой территории». Тут вам и профсоюзы, и загадочный «общественный контроль», и НКО, и органы власти. Короче, все. А когда контролируют все, не контролирует никто.

 

А между тем уже существуют территориальные кластеры по различным профилям (например, промышленный кластер в Татарстане, о котором рассказывал «Свой проект»), мощные зарубежные кластеры – и отраслевые, и территориальные; схемы управления ими уже как-то отработаны. Чего стоит, например, специальная экономическая зона Шэнчжень в Китае, выросшая буквально в чистом поле  – в 1979 году здесь жило около 30 тыс. человек, а к 2010 эта агломерация насчитывала уже 13 млн.

 

А первым известным кластером считается Чатал-Хююк, возникший ещё в VIII тысячелетии до н. э.! Он специализировался на цветной металлургии и производстве ручных инструментов. Так что опыт существует – и отечественный, и мировой.

 

Есть примеры и агрокластеров, в том числе и в России, в том числе  с привлечением иностранных инвесторов. Например, в прошлом году сообщалось, что китайская Dongjin Group инвестирует 120 млн. долл. в проект по развитию комплексного транспортного коридора "Дальний Восток-1" (из Хабаровска в северо-восточную провинцию КНР Хэйлунцзян) и агропромышленного кластера на территории Хабаровского края.

 

Учитывая некоторую абстрактность концепции проекта «Новая Молога» (по крайней мере, на данном этапе), вполне резонными выглядели замечания депутата Госдумы Александра СИДОРОВА, проводившего заседание Экспертного совета. По его словам, на этой стадии надо проект как-то «приземлить», пока же его можно рассматривать как «принципиальный подход к идее».

 

И Госплан, и рыночный посредник

Одна из ключевых задач, поставленных проектом, связана со сбытом продукции: «ТКО МСП ведёт учет и следит за качеством выпускаемой продукции, товаров и услуг, обеспечивает их сбыт и формирует по согласованию с потребителями плановое задание на производство, а также предоставляет беспроцентные займы, материалы и оборудование для производства».

 

При этом продукция приобретается кластером у малых предприятий по фиксированным ценам «для обеспечения нормативного дохода производителя, возврата беспроцентных займов, и покрытия затрат ТКО МСП посредством последующей реализации этой продукции через систему закупок в РФ и в свободной торговле».

По сути, структуры управления кластером берут на себя задачи, выполнявшиеся при советской распределительной системе Госпланом, и одновременно выступают в роли посредников, участвующих в рыночных отношениях.

Почему сами производители не могут привезти свою продукцию на рынок, не могут продать её без посредников? На заседании Экспертного совета отмечалось: «надо возрождать село, помогать МСП; сегодня предприниматель не может зайти в сети»…

А почему он не может зайти в торговые сети? Это вопрос системный, и ни один проект создания «города Солнца» в отдельно взятом районе его не решит. Возможно, если начать искать истину  с этого конца (как говорил Михаил Жванецкий, «может, в консерватории что-то подправить?»), то и задачи возрождения малых сельхозпроизводителей удастся решить намного проще.

Любовь КИЗИЛОВА

Иллюстрации: вверху – затопленная Молога (фото zen.yandex.com);

внизу – заседание Экспертного совета (фото «Свой проект»)

 

Для справки

Вот что писал один из источников  в декабре 2015 года  о состоянии отечественного животноводства: «В России осталось 8 миллионов голов, за последние десятилетия под нож безвозмездно отправили 13 миллионов бурёнок! …

В 2015 году поголовье коров в России за год продолжило снижаться на 2,4 %, производство молока падает (минус 0,3 %), а цены растут: говядина с начала 2015 года подорожала на 15 %».

А вот строки из публикации РБК (июнь 2019 года):

«На пятом году действия продэмбраго импорт молочных продуктов достиг максимальных значений. Иностранная продукция, в том числе из Новой Зеландии и Латинской Америки, даже несмотря на логистику и пошлины, остается дешевле российской.

В январе—апреле 2019 года поставки в Россию молочных продуктов из-за рубежа выросли на 23% по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года, следует из отчета Национального союза производителей молока (Союзмолоко), с которым ознакомился РБК. За первые четыре месяца было ввезено 2,25 млн. т молока и молочных продуктов на $865,6 млн. В денежном выражении рост составил 20%».